Минфин России в письме от 29.01.2026 № 03-08-13/6413 представил развернутую позицию относительно квалификации доходов иностранных организаций от источников в Российской Федерации.
Поводом для подготовки разъяснений послужили многочисленные запросы налогоплательщиков, касающиеся трех типовых операций:
Финансовое ведомство руководствовалось общим определением дохода, закрепленным в ст. 41 Налогового кодекса РФ (далее — НК РФ), где под доходом понимается экономическая выгода, оцениваемая в той мере, в которой ее возможно оценить. Применительно к иностранным организациям, не осуществляющим деятельность через постоянное представительство, объект налогообложения формируют доходы, перечисленные в ст. 309 НК РФ.
Минфин России обращает внимание на ключевой критерий — наличие либо отсутствие встречного предоставления. В соответствии с нормами Федеральных законов № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» и № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», внесение вклада в имущество общества не влечет изменения номинальной стоимости или размера доли участника и не порождает обязательств получающей стороны перед вкладчиком. Таким образом, данная операция квалифицируется как безвозмездная передача денежных средств или иных активов.
Вследствие этого у иностранной организации возникает экономическая выгода, подлежащая налогообложению в Российской Федерации в качестве дохода от источника выплаты (подп. 10 п. 1 ст. 309 НК РФ). При этом применение положений международных соглашений об избежании двойного налогообложения (СОИДН) не исключается.
В письме Минфин указал, что вклад в имущество иностранной компании (без встречного предоставления) формирует у нее налогооблагаемый доход по ст. 309 НК РФ. Судебная практика 2025–2026 годов последовательно поддерживает этот подход, распространяя его на любые ситуации, где фактически отсутствует встречное исполнение.
Например, дело ООО «ГалоПолимер Кирово-Чепецк» (практика ВС РФ за 2026 г.). Верховный Суд РФ (далее — ВС РФ) признал правомерным доначисление налога у источника, когда российская компания перечислила иностранному контрагенту более 130 млн руб. за услуги, которые фактически не оказывались. Суд указал, что притворные сделки по оказанию услуг и выплаты по ним являются «иным пассивным доходом» (подп. 10 п. 1 ст. 309 НК РФ). ВС РФ подчеркнул, что ключевым критерием для квалификации дохода по ст. 309 НК РФ является его пассивный характер, то есть несвязанность с реальной предпринимательской деятельностью иностранной компании.
Позиция ВС РФ (Обзор судебной практики, 2026 г.): Верховный Суд также уточнил, что если доход прямо не поименован в ст. 309 НК РФ, для признания его облагаемым необходимо, чтобы он относился к доходам от источников в РФ и не был связан с деятельностью через постоянное представительство. Этот критерий аналогичности дохода применяется в совокупности с оценкой реальности хозяйственных операций.
В отличие от вклада в имущество, операция по формированию или увеличению уставного (складочного) капитала иностранного юридического лица предполагает возникновение встречного предоставления в виде корпоративных прав (долей, акций). Учитывая данное обстоятельство, объект налогообложения у иностранной организации не образуется. По мнению Минфина России, такая передача средств не подпадает под определение экономической выгоды в контексте ст. 41 НК РФ.
Минфин в своем письме четко разделил вклад в имущество (налогооблагаемый доход) и вклад в уставный капитал (дохода не возникает). Судебная практика подтверждает это разграничение, но при условии, что операция не является притворной и имеет деловую цель.
Обзор судебной практики ВС РФ № 1 (2025 г.): Верховный Суд РФ признал незаконным доначисление налога на прибыль российскому обществу («Мир Бизнес Банк»), которое по решению своего иностранного акционера (банк из Ирана) направило нераспределенную прибыль на увеличение уставного капитала. ВС РФ указал, что такая операция не облагается налогом у источника в РФ, так как не происходит фактической выплаты дохода иностранному лицу. Суд также сослался на принцип недискриминации: российская организация в аналогичной ситуации была бы освобождена от налога на основании подп. 15 п. 1 ст. 251 НК РФ.
Аналогичный правовой режим применяется и к операциям кредитования иностранных структур. Предоставление займа порождает у иностранного заемщика долговое обязательство, что свидетельствует о возмездном характере сделки и наличии встречного исполнения. Следовательно, сумма основного долга, полученная иностранной организацией, не признается ее доходом, подлежащим налогообложению у источника выплаты в Российской Федерации.
Позиция Минфина об отсутствии налогообложения суммы основного долга по займу как дохода иностранной организации подтверждается судами, но с важной оговоркой: заем должен быть реальным, а не использоваться для маскировки безвозмездной передачи средств.
Например, дело № А56-72073/2025 (решение Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 15.12.2025 г.): данное дело служит ключевой иллюстрацией. Налоговый орган и суд не оспаривали, что предоставление займа само по себе не образует дохода у иностранной компании-заемщика. Однако они доказали, что заем был притворной сделкой, прикрывающей фактическое распределение прибыли. Следовательно, при отсутствии реального долгового обязательства сумма займа была переквалифицирована в налогооблагаемый доход.
Минфин России особо акцентирует внимание на необходимости соблюдения критериев деловой цели. Вышеизложенные подходы к освобождению от налогообложения взносов в уставный капитал и заемного финансирования применимы исключительно при отсутствии признаков искажения фактов хозяйственной жизни и злоупотребления правом, предусмотренных пунктами 1 и 2 ст. 54.1 НК РФ. Контроль за соблюдением данных условий осуществляется территориальными налоговыми органами в рамках мероприятий налогового контроля.
Таким образом, рассматриваемое письмо четко разграничивает безвозмездную передачу средств в пользу иностранной компании (влекущую обязанности налогового агента) и возмездные формы инвестирования, не формирующие налоговую базу у источника.
Минфин специально указал, что «зеленый свет» для взносов в уставный капитал и займов действует только при отсутствии злоупотреблений по ст. 54.1 НК РФ. Судебная практика 2025–2026 годов показывает, что этот аспект становится центральным в налоговых спорах.
Общий тренд (постановление 11-го Арбитражного апелляционного суда от 24.02.2026 г. по делу № А65-17617/2025): суды все чаще встают на сторону налогоплательщиков, когда налоговые органы строят обвинения исключительно на формальных признаках (например, «технические» контрагенты, отсутствие ресурсов). Бремя доказывания умысла и фиктивности сделки полностью лежит на инспекции, а сама по себе взаимозависимость участников не является доказательством схемы.
Налоговые органы активно используют концепцию «фактического получателя дохода» и ст. 54.1 НК РФ для переквалификации трансграничных выплат. Так, в упомянутом деле о займе кипрской компании (№ А56-72073/2025) суд установил, что у иностранной компании отсутствовало фактическое право на доход, а вся конструкция была создана для получения необоснованной налоговой выгоды (неуплаты налога у источника в РФ).
Таким образом, судебная практика 2025–2026 гг. полностью коррелирует с разъяснениями Минфина. Для минимизации налоговых рисков при трансграничных операциях необходимо обеспечить не только формальное соответствие требованиям НК РФ, но и наличие реального экономического смысла и деловой цели сделок. В противном случае, как показывает практика, суды поддерживают переквалификацию операций и доначисление налогов.
Ваша заявка успешно принята.
Мы отправили письмо на ваш email, пожалуйста, подтвердите подписку, перейдя по ссылке в письме.
